Ив Бейлер — врач из Швейцарии — помогает Кыргызстану развивать систему паллиативной помощи и поддерживать неизлечимо больных пациентов. По оценкам доктора и не без его помощи, Кыргызстан сделал серьезный шаг в деле общественного милосердия.
— Что такое паллиативная помощь? Иногда приходится слышать, что не стоит помогать человеку, которого уже невозможно вылечить.
— Одно из основополагающих прав человека — это право жить без боли. И это не услуга для избранных. Это признанное право любого человека. Поэтому, когда мы имеем дело с пациентом, который испытывает огромные страдания, то система здравоохранения обязана сделать все, чтобы эту боль облегчить. И это главная цель паллиативной помощи — дать внимание людям, которые страдают от боли. Конечно, в первую очередь мы обращаем внимание на физические симптомы. Но паллиативная помощь — это не только про боль. Это еще и про психологические проблемы, про социальные и семейные вопросы. И это также про духовные, философические, религиозные проблемы людей, которые находятся в конце своего жизненного пути.
— Что нужно для того, чтобы в стране развивалась паллиативная помощь?
— Оказание такой помощи не требует высоких технологий, дорогостоящего оборудования, медицинских учреждений, оснащенных по последнему слову техники. Но именно паллиативная помощь показывает зрелость системы здравоохранения, потому что она требует умений и навыков от медицинского персонала. Врачи должны быть умными и осторожными. Это должны быть люди с большим сердцем, которые не будут смотреть на часы, а будут оказывать помощь тогда, когда она нужна. И, конечно, это должны быть люди с определенными навыками и умениями. И обязательно должен быть доступ к сильнодействующим и простым препаратам — прежде всего морфину. Это самый лучший медицинский препарат для снятия боли. И это давно признано ВОЗ.
В кыргызстанском обществе часто говорят о необходимости упростить доступ паллиативных пациентов к морфину. Что-то меняется в этом вопросе?
Да, и очень многое. Что лично мне в первую очередь особенно заметно: в Нарынской области, где мы реализовывали наш пилотный проект по оказанию паллиативной помощи, увеличилось количество аптек, где можно получить морфин. Раньше это можно было сделать только в одном месте, а теперь — в нескольких. Это, несомненно, важное улучшение. Но на этот вопрос вам лучше ответит сопредседатель Ассоциации паллиативной и хосписной помощи Милана Тургуналиева.
Милана Тургуналиева: — Ситуация с морфином меняется благодаря новым законам, постановлениям. Это прежде всего постановление кабинета министров КР №572, принятое в прошлом году. Оно очень сильно облегчило нам жизнь, убраны многие барьеры. Убрали требование, что на рецепте должна быть гербовая печать. Потому что ее очень трудно было получить пациентам в регионах. Увеличили срок действия рецепта. Раньше было 5 дней, потом 14 дней, а теперь срок действия рецептов на наркотические анальгетики — месяц, а на психотропные лекарственные препараты — два месяца. Выписывать эти лекарственные препараты может лечащий врач, а не только онколог. И теперь пациент не должен сдавать использованные ампулы. Раньше что делали? Допустим, выписали 20 ампул морфина, допустим, три еще не использовали, но пошли следующие покупать. И вот эти 17 пустых ампул нужно было сдать, старшая медсестра должна была их принять, посчитать, а только потом дать доступ к другой партии морфина. Сейчас это требование убрали. Да, неиспользованные препараты сдают, но пустые ампулы или блистеры теперь сдавать не надо.
И вот самый главный момент: мы должны четко различать, что отпуск морфина может быть амбулаторным или стационарным. А то мне, когда я с лекциями езжу по регионам, часто приходится слышать, что главная медсестра замечание получила, потому что учет таких препаратов не вела. Но учет ведут в стационаре, когда пациент лежит в этой больнице, приходит врач, говорит медсестре: «Сделай ему укол». Вот тогда ампулу надо сдавать. Но если пациент получает препарат в аптеке и лечится дома, то не надо сдавать ампулы. Но многие врачи и медсестры не понимают этой разницы. Более того, они говорят, что проверяющие органы — прокуратура там — требуют с них такие отчеты. Поэтому в ближайшее время мы намерены провести обучающий семинар совместно с правоохранительными органами, где будем разъяснять требования действующего законодательства.
— Доктор Ив, вы сказали, что пилотный проект по оказанию паллиативной помощи реализовывался в Нарынской области. Почему именно там?
— Первый раз я приехал в Нарын просто как турист. И мой кыргызский друг посоветовал мне обязательно сходить в медицинский колледж. Вы знаете, это совершенно удивительное образовательное учреждение. Оно существует с 1946 года, в этом году этот колледж отметил 80 лет своей деятельности. И вот тогда, в свой первый визит, я поговорил с директором этого колледжа. Она очень заинтересовалась паллиативной помощью. Сказала, что ее оказание могло бы стать прекрасной возможностью для практики студентов колледжа. И сам Нарын отлично подходит для реализации пилотных проектов. Все-таки Бишкек — это очень большой город. А в Нарыне небольшое сообщество, где легко все организовать. И есть база для обучения медицинского персонала.
— Доктор Ив, врач стремится, чтобы его пациент выздоровел. Но в паллиативной помощи этого нет. Врач понимает, что его пациент не выздоровеет. Что вас привело именно в эту медицину?
— По образованию я семейный врач. И вот 40 лет назад в моей родной Швейцарии произошла революция в паллиативной помощи. Я тогда был еще достаточно молодым врачом — сейчас мне 79 лет. Достаточно молодым и, я бы сказал, достаточно самонадеянным. И мы тогда очень мало знали о страданиях и боли. Вы знаете, я очень хорошо помню одну женщину — пациентку. У нее был рак, обширные метастазы. Она очень мучилась. Мы делали ей обезболивающий укол, но через два часа боль возвращалась. Мы говорили друг другу: наверное, препарат вызвал привыкание. То есть тогда и в Швейцарии была очень сильно развита морфинофобия. И люди умирали очень некрасиво, очень недостойно. Их, знаете, вывозили из палаты, чтобы другие пациенты не видели их смерть. И вот был такой выдающийся врач Шарль-Анри Рапен, который начал доказывать, что неизлечимо больные люди имеют право уходить из жизни без боли и достойно. Он просто везде, где только можно, продвигал лозунг «Больницы должны быть без боли». И я всей душой принял этот лозунг. Я стал одним из горячих сторонников и подвижников вот этого революционного движения в паллиативной помощи в Швейцарии.
И знаете, эти изменения коснулись не только здравоохранения. Мне кажется, что эта революция в медицине сделала более гуманным общество в целом.
— А как развивается паллиативная помощь в Кыргызстане?
— Я настоящий фанат того, как развивается паллиативная помощь в вашей стране. Я фанат тех людей, усилиями которых меняется ситуация в Кыргызстане. Если в Швейцарии революция в паллиативной помощи произошла 40 лет назад, то у вас это началось гораздо позже — всего 20 лет назад.
И вот в каждый свой приезд — а я ежегодно приезжаю с 2018 года — вижу улучшения.
— С чего начались изменения в Кыргызстане? Что произошло 20 лет назад?
— Собственно, как и в Швейцарии, все началось с появления энтузиаста. Если у нас это был доктор Рапен, то у вас — Гульжахан Пирназарова. Она съездила, кажется, в Румынию и вернулась с новыми идеями. Я не религиозен, но это как религия, когда человек становится приверженцем идеи. И постепенно вдохновляет и других людей. И вот уже 20 лет Гульжахан активно продвигает идеи паллиативной помощи в Кыргызстане.
Очень много для развития паллиативной помощи в Кыргызстане сделал Фонд Сороса, который после пандемии коронавируса прекратил присутствие в вашей стране. У истоков развития паллиативной помощи в Кыргызстане стояли и Таалайгуль Сабырбекова, и Айбек Мукамбетов.
Надеюсь, что есть и мой вклад в этот процесс. В первый раз я приехал в рамках кыргызско-швейцарской программы по развитию первичного медицинского звена.
— Мы с вами постоянно говорим о паллиативной медицине. Но паллиативную помощь пациентам в первую очередь оказывают члены их семей. При этом у них нередко не хватает ни сил, ни знаний. Кроме того, паллиативная помощь — это не всегда про острую боль.
— Вы абсолютно правы. Есть очень много физических состояний: проблемы с дыханием, с пищеварением, с опорно-двигательным аппаратом…
Может быть, пациенты не испытывают физических страданий, но мы не должны забывать о психологических аспектах. Есть и финансовые проблемы. Увеличиваются расходы на такого члена семьи, кто-то вынужден отказываться от работы, чтобы ухаживать за лежачим родственником. Есть еще духовные аспекты.
Милана Тургуналиева: — В норме у каждого семейного врача должна быть медсестра. Именно медсестра должна обучать родственников паллиативных пациентов. И вот я приведу реальный пример: наша Назико Каракчиева — это семейный врач, работает в Центре семейной медицины №7, она лектор наш плюс действующий врач, который ведет паллиативных больных. И ей приходится консультировать по уходу за паллиативными больными. Но медсестры, как у паллиативного врача, нет, потому что там ставка всего 0,5 — это очень мало.
А так врач расписывает лечение, делает назначения, медсестра обучает родственников. Потом, когда наступает ухудшение, пациента кладут в больницу, чтобы стабилизировать состояние и скорректировать лечение. В это время семья должна немного отдохнуть. Но на деле это, конечно, не всегда происходит, к сожалению. Сейчас еще компания Senni проводит обучение для тех, кто ухаживает за паллиативными пациентами.
— Доктор Ив, чего не хватает для развития паллиативной помощи в Кыргызстане и что еще предстоит сделать?
— На самом деле проблемы одинаковые и в Швейцарии, и в Кыргызстане. Здравоохранение основано на страховании. И на паллиативную помощь выделяется недостаточно средств, чтобы оплатить то время, которое необходимо для таких пациентов. И в Швейцарии есть врачи и медсестры, которые говорят: «Мы не оказываем паллиативную помощь, потому что это очень трудно и не оплачивается соответствующим образом». Но мы должны бороться за оказание такой помощи. Я считаю, что основой основ для этого должна стать семейная медицина, первичное звено. Любой доктор должен иметь представление о паллиативной помощи.
Мы хотим, чтобы в каждом регионе, в каждом селе были точки оказания паллиативной помощи. Чтобы был человек, номер которого знает каждый житель и к которому можно было бы обратиться, когда нужна такая помощь. Это очень долгая дорога, но на этом пути мы уже видим множество улучшений.
