🇹🇯 Как чужие конфликты влияют на экономику Таджикистана

Денежные переводы мигрантов пока поддерживают экономику Таджикистана, однако перебои с поставками российского топлива, санкционные риски и проблемы на южных транспортных маршрутах уже отражаются на ценах и работе предприятий.

Хотя вооружённые конфликты происходят за пределами страны, их последствия всё заметнее внутри республики. Особенно чувствительны изменения вокруг России и Ирана — государств, от которых зависят доходы мигрантов, поставки нефтепродуктов, экспорт хлопка и международная логистика, пишет Asia+.

Россия остаётся ключевым рынком труда для таджикских мигрантов и основным поставщиком топлива. Иран — важный покупатель хлопка и одно из главных транзитных направлений к морским портам.

Рост под давлением

Пока внешние кризисы не привели к общему экономическому спаду. В январе–июне 2026 года ВВП Таджикистана вырос на 8,2% и достиг 81,7 млрд сомони.

Внешнеторговый оборот увеличился на 44,2% — до $6,82 млрд. Экспорт составил $1,58 млрд, импорт — $5,24 млрд. Отрицательное торговое сальдо приблизилось к $3,66 млрд.

Страна по-прежнему ввозит товаров более чем втрое больше, чем продаёт за рубеж. Поэтому задержка поставок, подорожание перевозок или проблемы с международными расчётами быстро передаются внутреннему рынку.

Крупнейшим торговым партнёром Таджикистана в первом полугодии оставался Китай с товарооборотом $1,78 млрд. Россия занимала второе место — $1,32 млрд. Торговля с Ираном достигла $254,3 млн.

Однако значение этих стран определяется не только объёмом торговли. Россия влияет прежде всего на доходы населения и топливный рынок, а Иран — на снабжение предприятий, экспорт хлопка и доступ к южным транспортным коридорам.

Переводы держат спрос

Самый значительный канал влияния России — денежные переводы трудовых мигрантов.

По оценке Всемирного банка, за последние пять лет они составляли в среднем около 41% ВВП Таджикистана и поступали преимущественно из России. В 2025 году чистый объём переводов вырос на 30,5% и достиг 46% ВВП. Банк связывает это с ростом зарплат в России и укреплением рубля.

После начала полномасштабной войны против Украины ожидалось, что санкции, ослабление российской экономики и падение рубля приведут к сокращению занятости мигрантов. Однако дефицит работников в России подтолкнул зарплаты вверх.

Переводы поддержали потребление, розничную торговлю, строительство, импорт, банковские вклады и курс сомони. Но одновременно зависимость от российского рынка стала ещё сильнее. Доходы многих семей напрямую связаны с состоянием экономики России, курсом рубля и решениями Москвы в сфере миграции.

Всемирный банк ожидает, что из-за замедления роста в России и ужесточения миграционных правил доля переводов таджикских мигрантов может сократиться до 30,3% ВВП к 2028 году.

Даже такой уровень останется очень высоким. Сокращение переводов может замедлить торговлю, строительство жилья, импорт автомобилей и бытовой техники, а также поступление денег в банковскую систему.

Топливо бьет первым

Самым заметным последствием внешних конфликтов стала ситуация на рынке нефтепродуктов.

В январе–июне 2026 года в Таджикистане было импортировано и произведено 927,5 тыс. тонн топлива, сжиженного газа и другой топливной продукции. Из России поступило 670,8 тыс. тонн, или 72,3% общего объёма. Казахстан обеспечил 20,3%, а собственные нефтеперерабатывающие предприятия — лишь около 0,5%.

В 2026 году российская нефтеперерабатывающая отрасль столкнулась с сокращением производства и ограничениями экспорта. Поставки в Таджикистан по межправительственному соглашению частично защищены, однако возможности покупать дополнительные коммерческие объёмы сократились.

В июне Таджикистан ввёз примерно на 65 тыс. тонн топлива меньше, чем в апреле, и на 50 тыс. тонн меньше, чем в мае.

Сокращение поставок быстро отразилось на рынке. В июле дизельное топливо на отдельных заправках Душанбе подорожало до 17–18 сомони за литр. Там, где оно оставалось, продажу иногда ограничивали 20 литрами на автомобиль. К 30 июля бензин АИ-92 стоил 13 сомони, а на большинстве проверенных заправок дизеля не было.

Рост цен на дизель особенно чувствителен для сельского хозяйства, строительства, грузоперевозок и горнодобывающей промышленности. Расходы на топливо включаются в стоимость вспашки, сбора урожая, доставки продуктов и строительных материалов.

При этом дефицит нельзя объяснять только войной. На поставки также влияют жара, состояние дорог, ограничения движения грузовиков и уровень внутренних запасов. Но внешние конфликты усиливают последствия зависимости от одного поставщика.

Мировые цены растут

На Таджикистан влияет не только ситуация на российских нефтеперерабатывающих заводах, но и мировое подорожание энергоресурсов.

Всемирный банк предполагает, что конфликт на Ближнем Востоке может вызвать временные перебои с поставками энергии. Согласно прогнозному сценарию банка, в 2026 году средняя цена нефти Brent может вырасти на 36%, природного газа — на 67%, а удобрений — на 20%.

Инфляция в Таджикистане, по прогнозу банка, может ускориться с 3,4% в 2025 году до 4,8% в 2026-м.

Даже если топливо поступает преимущественно из России и Казахстана, мировые цены влияют на закупочную стоимость. Подорожание удобрений одновременно повышает затраты фермеров и затем отражается на ценах продовольствия.

Санкционный след

Ещё один канал воздействия войны — международные ограничения против компаний и банков, связанных с российской финансовой системой.

В январе 2025 года США ввели санкции против «Газпром нефти» и связанных с ней структур. Под ограничения попала и работающая в республике компания «Газпромнефть — Таджикистан».

Осенью 2025 года Евросоюз включил Dushanbe City Bank, «Спитамен Банк» и «Коммерцбанк Таджикистана» в 19-й пакет санкций против России. Всемирный банк отмечал, что ограничения осложнили международные операции таджикских банков.

В апреле 2026 года три банка исключили из санкционного списка. Тем не менее этот эпизод показал, что финансовая система Таджикистана уже не находится в стороне от международного санкционного противостояния.

Даже временные ограничения способны вызвать дополнительные проверки платежей, задержки расчётов и отказ банков-корреспондентов от сотрудничества. Для инвестора это означает, что недостаточно вложить деньги: нужно иметь возможность оплачивать оборудование, рассчитываться с поставщиками и выводить прибыль.

Иранский путь сужается

До нынешней эскалации Иран быстро укреплял свою значимость для экономики Таджикистана. В 2025 году товарооборот между странами вырос на 28% — до $483,9 млн. Экспорт Таджикистана достиг $112,8 млн, импорт — $371,2 млн.

В первом полугодии 2026 года двусторонняя торговля достигла $254,3 млн. Конфликт пока не обрушил товарооборот, но сделал поставки более дорогими и нерегулярными.

В марте торговля между странами сократилась на 9,8% по сравнению с февралём — до $40,6 млн. Таджикский экспорт упал почти втрое: с $10,6 млн до $3,9 млн. Импорт из Ирана, напротив, вырос с $34 млн до $36,7 млн.

Гораздо сильнее пострадал транзит. По данным Таможенной службы РТ, перевозка товаров из третьих стран через Иран практически прекратилась. Ранее через порт Бандар-Аббас в Таджикистан поступали грузы из многих государств.

Часть товаров теперь направляют через Кавказ, Азербайджан, Турцию, Туркменистан и Каспийское море. Срок доставки вместо прежних 10–15 дней в отдельных случаях достигает месяца.

Более длинный маршрут означает дополнительные расходы на транспортировку, перевалку, страхование и хранение. Компаниям требуется больше оборотных средств: товар уже оплачен, но остаётся в дороге ещё несколько недель.

Хлопок под угрозой

Иран важен не только как транзитная страна, но и как рынок сбыта. В январе–июне 2026 года Таджикистан экспортировал хлопковое волокно на $73,5 млн. На Иран пришлось 61,8% поставок, на Турцию — 25,5%, Китай — 8%, Россию — 3%.

Такая концентрация создаёт серьёзный риск. Проблемы иранской текстильной промышленности, банковских расчётов или перевозок могут напрямую сократить доходы таджикских производителей.

Таджикистан при этом экспортирует преимущественно сырьё. Производство пряжи, тканей и готовой одежды позволило бы продавать продукцию более широкому кругу покупателей и меньше зависеть от одного зарубежного рынка.

До эскалации Таджикистан и Иран обсуждали создание текстильных кластеров на основе таджикского хлопка и иранских технологий. Продолжительный конфликт способен задержать реализацию таких проектов.

Промышленность тормозит

Проблемы с маршрутами уже отражаются на производстве. Министр промышленности Шерали Кабир сообщил, что нестабильность вокруг Ирана, Афганистана и Пакистана осложнила ввоз сырья и экспорт готовой продукции.

Доставка через пакистанские порты Карачи и Гвадар обычно занимала 7–10 дней. Маршруты через Россию или грузинские порты требуют 25–30 дней, а перевозка через иранские порты занимала не менее двух недель.

Особенно сильно пострадала кожевенная отрасль, где производство сократилось на 65%. Основным покупателем сырья был Пакистан, но из-за закрытия маршрута предприниматели не смогли вовремя вывезти продукцию.

Перебои затронули также производителей ковров и мебели. Предприятия столкнулись с двойным ударом: они не могут вовремя получить сырьё, а затем испытывают трудности с экспортом готовой продукции.

Результат — простои, рост себестоимости и нехватка оборотных средств. Снижение производства крупных предприятий одновременно уменьшает налоговые и таможенные поступления в бюджет.

Инвестиции без обвала

Определить, сколько инвестиций Таджикистан потерял непосредственно из-за войн и санкций, невозможно. Официальная статистика не учитывает отдельно проекты, отменённые или перенесённые из-за закрытия маршрутов и проблем с платежами.

При этом общего обвала иностранного капитала пока не произошло.

В 2025 году Таджикистан привлёк около $6,93 млрд иностранных инвестиций — на 35,1% больше, чем годом ранее.

В первом квартале 2026 года приток достиг $1,898 млрд, увеличившись на 23,2%. Но прямые инвестиции составили только $187,7 млн — менее 10% общего объёма. За этот период власти также подписали шесть инвестиционных соглашений на $1,455 млрд, предусматривающих создание более 2 тыс. рабочих мест.

Однако общий приток иностранного капитала нельзя приравнивать к прямым инвестициям. В него могут входить кредиты, торговое финансирование и другие средства, не обязательно направленные на создание новых предприятий.

Всемирный банк оценивает чистый приток прямых иностранных инвестиций в 2025 году всего в 0,2% ВВП. На 2026 год прогнозируется восстановление до 1,1%.

Инвестор может официально не отказаться от проекта, но отложить его, сократить вложения или потребовать дополнительных гарантий. Поэтому влияние конфликтов нередко проявляется в статистике с задержкой.

Как снизить риски

В краткосрочной перспективе Таджикистану необходимо увеличивать запасы топлива и других критически важных товаров, а также заранее заключать контракты с альтернативными поставщиками.

Россия, вероятно, сохранит главную роль на топливном рынке, однако дополнительные объёмы можно искать в Казахстане, Туркменистане, Китае, Иране и Ираке. Такие поставки могут оказаться дороже из-за более сложной логистики.

Необходимо одновременно развивать несколько транспортных направлений. Иранский маршрут важен для выхода к морю, но он не должен оставаться единственной альтернативой северному коридору.

В банковской сфере важно расширять корреспондентские отношения и учитывать санкционные риски. Компаниям следует тщательнее проверять контрагентов, происхождение товаров и конечных получателей платежей.

Главным долгосрочным решением остаётся развитие внутреннего производства. Переработка хлопка в пряжу, ткань и одежду позволит расширить круг покупателей. Собственное производство продовольствия, строительных материалов и промышленного сырья снизит зависимость от импорта.

Цена зависимости

Пока денежные переводы, внутренний спрос, строительство и рост торговли позволяют экономике Таджикистана сохранять высокие темпы. Приток иностранного капитала также показывает, что страна не оказалась в финансовой изоляции. Однако эта устойчивость во многом зависит от внешних рынков, поставщиков, банковских расчётов и транспортных маршрутов.

Главную угрозу представляет не отдельный конфликт, а одновременный сбой нескольких каналов. Сокращение денежных переводов может совпасть с дефицитом топлива и задержкой импорта. В этом случае доходы населения уменьшатся именно тогда, когда товары и перевозки станут дороже.

Экономическая устойчивость определяется не только объёмами импорта и экспорта, но и тем, насколько быстро страна способна заменить поставщика, банк, рынок сбыта или транспортный маршрут. Без такой возможности чужие войны могут обернуться для Таджикистана ростом цен, снижением доходов и замедлением производства.