Скажи караванщик, когда же вода?
Страны ЦА заметно потеряли в своих поливных и питьевых запасах.
Центральная Азия входит в сельхозсезон с дефицитом поливной воды. Вдобавок, Арал смог запасти значительно меньше влаги чем ожидалось — поступило лишь около двух третей от запланированного объема.
К такой ситуации в регионе готовы не были, ведь ничто, как говорится, не предвещало. Еще в прошлом сезоне наполненность Амударьи составляла 101,8% от средней многолетней нормы, через год, к 11 февраля 2026 года водность упала до 66,8% от нормы. Снижение притока в первую очередь сказалось на водохранилищах. Стратегический для Узбекистана и Туркменистана Туямуюнский водный узел потерял 600 миллионов кубометров — под угрозой будущий урожай хлопка.
В бассейне Сырдарьи ситуация более оптимистичная. При норме общего притока в 11 782 млн кубометров прогноз составлял 9 170 млн кубов. Фактически поступило 10 255 млн кубометров, что на 1 085 млн кубометров больше прогноза, но составляет 87% от нормы.
Более 80% всей доступной воды в регионе расходуется на сельское хозяйство, причём до 40% воды теряется в изношенных каналах. Данные о недопоставке воды в дельту Амударьи — 935 млн вместо 1400 млн кубометров — означают продолжение деградации экосистемы Южного Арала. Для Северного (Малого) Аральского моря, находящегося в казахстанской части бассейна, ситуация выглядит оптимистичной: объем воды вырос до 27 млрд кубометров, но южная часть, куда вода поступает из Амударьи, продолжает деградировать.
Только представьте: каждая третья пиала чая будет без воды
В Центральной Азии обеспеченность водой на душу населения за последние 40 лет сократилась более чем втрое — с 8400 до 2500 кубометров в год, что делает водный дефицит одной из главных угроз экономическому развитию региона, предупреждают эксперты международного аналитического центра New Lines Institute.
В своем недавнем докладе, New Lines Institute предупредил: «Дефицит воды превращается в одну из ключевых угроз экономическому развитию и стабильности Центральной Азии».
В докладе говорится, что водные ресурсы Центральной Азии сокращаются быстрыми темпами из-за изменения климата и таяния ледников, ситуацию усугубляют устаревшие и неэффективные системы орошения, что делает аграрный сектор и продовольственную безопасность особенно уязвимыми.
Отдельный блок доклада посвящен негативным прогнозам. Население региона растет, а правительства параллельно запускают программы модернизации, часто ориентированные на водоемкие отрасли — промышленность, энергетику, добычу полезных ископаемых и цифровые технологии. Авторы предупреждают: без комплексного планирования эти планы могут только усилить дефицит воды.
Авторы обращают внимание и на «человеческое измерение» кризиса. Так, в странах верховья — Таджикистане и Кыргызстане — значительная часть сельского населения сталкивается с проблемами доступа к безопасной питьевой воде. В Таджикистане менее трети сельских домохозяйств имеют стабильный доступ к безопасной воде, а в Кыргызстане почти половина сельских населенных пунктов не обеспечены надежным водоснабжением.
Мир вступил в «эру глобального водного банкротства»
В начале 2026 года Университет ООН опубликовал доклад, в котором объявил о наступлении «эры глобального водного банкротства». Авторы документа отмечают, что ставшие привычными термины «водный стресс» и «водный кризис» уже не отражают ситуацию. Речь идёт о посткризисном состоянии, характеризующемся необратимой утратой природного водного капитала. «Многие регионы живут за пределами своих гидрологических возможностей, а многие ключевые водные системы уже обанкротились», – заявил ведущий автор доклада Каве Мадани, директор Института воды, окружающей среды и здоровья Университета ООН.
К началу 21 века страны мира не только расходовали поверхностные и подземные воды, но и истощили долгосрочные резервы – ледники и болота. Это привело к серьёзным последствиям: проседанию земель в дельтах рек и прибрежных городах, исчезновению озер и болот, а также необратимой утрате биоразнообразия. По словам Мадани, хотя не каждый речной бассейн и не каждая страна находятся в состоянии водного банкротства, многие ключевые водные системы уже преодолели этот порог.
«Эти системы взаимосвязаны через торговлю, миграцию, климатические обратные связи и геополитические зависимости, поэтому глобальный ландшафт рисков фундаментально изменился», – подчеркнул он, отметив необходимость международного сотрудничества в этой сфере. Авторы доклада выделили «горячие точки», где ситуация особенно тяжелая.
На Ближнем Востоке и в Северной Африке наблюдается нехватка водных ресурсов, климатические шоки, низкая продуктивность сельского хозяйства и песчаные бури. В Южной Азии интенсивное использование подземных вод и урбанизация приводят к снижению уровней грунтовых вод и локальному проседанию почв. На юго-западе США река Колорадо стала символом водного кризиса, вызванного перерасходом ресурсов, изменением климата и засухами.
Доклад приводит статистические данные, демонстрирующие масштабы проблемы.
В докладе подчёркивается, что нехватка воды в одном регионе отражается на мировых рынках, политической стабильности и продовольственной безопасности в других странах. Водное банкротство рассматривается как глобальное явление, требующее внимания на высшем уровне государственного управления и многостороннего сотрудничества.
«Мы не можем восстановить исчезнувшие ледники… Но мы можем предотвратить дальнейшую утрату оставшегося природного капитала и перестроить институты так, чтобы жить в новых условиях», – заявил Мадани. Доклад ООН является призывом к трансформации глобальной водной политики и принятию трудных решений для защиты людей, экономики и экосистем. «Чем дольше мы откладываем, тем глубже становится дефицит воды», – предупреждает Мадани.
